Те, кто играл в «Цивилизацию», помнят, что одним из первых достижений цивилизации является обустройство похорон (переведенное на русский язык как «Церемониальное сожжение»). На самом деле, вопрос — что делать с телами умерших единоплеменников встал перед людьми практически сразу после обретения ими разума. Если не считать различных экзотических вариантов решения этой проблемы (мумификация, ритуальный каннибализм и т.д.), таких способов придумано два — закопать тело в землю или сжечь. В античной Европе тела традиционно сжигали (недаром нынешнее слова «кремация» и «колумбарий» пришли к нам из латыни), но с приходом христианства в средние века умерших стали хоронить в земле.
Ренессанс кремации был связан с торжеством рационализма и начался со второй четверти XIX века. Сторонники сожжения тел доказывали, что кремация экономичнее, гигиеничнее, и наконец, просто красивее, чем похороны в земле. Но в православной России эти доводы не пользовались успехом. В «Заметке о сожигании трупов с православной церковной точки зрения», составленной в 1909 году специальной комиссией Священного синода, говорилось: „самым естественным способом погребения признается предание трупов земле… предание тела близкого не земле, а огню представляется по меньшей мере как своеволие, противное воли Божией и дело кощунственное». Поэтому до революции на территории России был построен только один крематорий — во Владивостоке, для обслуживания проживавших там японцев.

Зато после революции огромный интерес проявили к кремации победившие в России большевики. К кремации тел призывали Ленин и Троцкий (последний даже призвал лидеров революции подать пример и завещать сжечь свои трупы), а в газетах писали статьи, гласящие, что “крематорий — кафедра безбожия». И как это часто бывало, впереди всех в области нововведений шел наш город. Уже в 1918 году в Петрограде стали активно обсуждать вопрос постройки крематория.
Помимо «идейных» соображений этому способствовали и соображения чисто практические: смертность в городе резко возросла и обычные кладбища не справлялись с потоком тел (тем более что многие из умерших не имели родственников), а кремация обещала быть куда более экономичным процессом, чем захоронение.
В результате, 26 января 1919 года Совет комиссаров Союза коммун Северной области распорядился создать при Комиссариате внутренних дел специальную комиссию по составлению проектов и ведении построек «Государственных крематориев, в первую очередь в Петрограде, а затем и в других местностях Северной области». Комиссию возглавил Борис Каплун — племянник (по другим данным, двоюродный брат) председателя петроградской ЧК М. С. Урицкого, возглавлявший подотдел принудительных работ.
21 марта 1919 года была утверждена архитектурная программа конкурса на лучший проект крематория. Для размещения крематория была выбрана территория Александро-Невской лавры, что подчеркивало антирелигиозный характер затеи. Впрочем, условиями конкурса в здании предусматривались помимо нескольких залов для «совершения обрядов» и 2-3 комнаты для священнослужителей и певчих. Для победителей конкурса были установлены пять премий от 5 до 15 тысяч рублей.
Крупные денежные премии на фоне практически полного отсутствия заказов привлекли к участию в конкурсе многих видных архитекторов. На суд жюри, которое возглавил академик архитектуры Л. Н. Бенуа, было представлено 15 проектов. Победителем конкурса стал известный архитектор И. А. Фомин, представивший проект под девизом «К небу».




Читать далее ...

Впервые об этой композиции я услышал от Жени.
В тот период своей жизни я учился в институте и летом работал на стройке. Это был уже второй сезон, когда я приходил трудиться в эту строительную компанию. Прошлым летом я отработал подсобником около полутора месяцев. Зарекомендовал себя хорошим исполнителем и регулярно получал от бригадира — Анатолия Поддубного устные благодарности.
В этом году я пришел опять на должность подсобника. Ребята, с которыми я работал ранее, к тому времени уже поувольнялись или были переведены на другие объекты. Поэтому меня поставили в пару с парнем из Белоруссии, его звали Женя.
Он был на пару лет старше меня, широк в плечах и довольно хорошо прокачан. Свои мышцы он наращивал прямо на стройке — уговорил сварщиков сделать ему несколько гирь, штанг и турник. Между тренировками он регулярно кушал спортивное питание, которым иногда заменял и завтраки и обеды.
Женя уже отслужил в армии, где ему очень понравилось. Причем понравилось настолько, что после демобилизации он пошел в военкомат и попросил призвать его на воинскую службу еще раз. Ему сказали, что никаких проблем нет, заключай контракт и служи. Но он хотел идти именно по призыву, а не по контракту, ведь так романтики гораздо больше. Жене отказали так не поняв его творческой натуры.Разобидевшись он приехал работать в Питер.

На момент моей встречи с ним он прожил в вагончике уже около полугода, ему все нравилось и он не собирался ничего менять.
В Санкт-Петербург он, кстати, приехал не случайно, а лишь потому, что здесь жил, творил и был похоронен его любимый певец — Виктор Цой. Исключительно из-за возможности сходить на Богословское кладбище, чтобы посетить могилу любимого исполнителя он и проделал весь этот путь.

Жил он в вагончике в компании пары электромонтажников, которые не переставая бухали. Его такое соседство ни капли не смущало, не смотря на то, что сам он не пил. Даже на день строителя от него было тяжело добиться большего, чем бутылка Миллера.
В свободное от работы время, помимо посещения самопального спортзала, он увлекался радиоэлектронной аппаратурой. Выражалось это в следующем: довольно регулярно, преимущественно по выходным, он ходил пешком от метро Звездная, именно там мы и работали, до рынка Юнона, где покупал разные радиодетали, платы и тд. Затарившись под завязку, воодушевленный возвращался снова обратно в вагончик, чтобы спаять по приведенной в журнале схеме очередное полезное устройство. Помнится он и машинку для стрижки волос приобрел, в частности, для того, что бы разобрать её, посмотреть как она работает и усовершенствовать.
Однажды я у него спросил не надоела ли ему так жить, то есть жить одним днем?
Жизнь в вагончике, работа нестабильная (на тот момент мы заканчивали объект и перспективы были туманны), семейная жизнь еще более непонятна и много чего еще.
На что он сказал следующее: Знаешь, Саша, у группы «Кино» есть такая песня «Мои друзья всегда идут по жизни маршем» и там есть такие строки, которые напрямую относятся ко мне:
"… А я смеюсь, хоть мне и не всегда смешно.
И очень злюсь, когда мне говорят,
Что жить вот так, как я сейчас, нельзя.
Но почему? Ведь я живу?
На это не ответить никому..."

Жене нравилась та жизнь, которой он жил, ему было в кайф. Менять в ней он ничего не собирался и, наверное, не поменял до сих пор. Отличный был парень.


Читать далее ...

Желтый пар петербургской зимы,
Желтый снег, облипающий плиты…
Я не знаю, где вы и где мы,
Только знаю, что крепко мы слиты.



Сочинил ли нас царский указ?
Потопить ли нас шведы забыли?
Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.



Читать далее ...

Ежедневно по три раза в день я или моя супруга берем нашего барбоса подмышку и ведем гулять.
Наш босяк — размером с кошку, поэтому проблем с выгулом лично мы не испытываем никаких. Прошлись вокруг двора, пометили каждый столб, автомобильное колесо и травинку и вот уже прогулка подходит к концу, и мы возвращаемся домой.
На всю церемонию уходит минут пятнадцать — двадцать.

Некоторое время назад на улицах нашего города появилась реклама вопрошающая у меня про места испражнения моей скотинки. Мол парни ходят в мужской туалет, девочки в женский, а куда ходят собаки — непонятно.
К кому обращается эта реклама?
Какую цель преследует?

Вопросов много, ответы, как это часто бывает, приходится искать самому.
Если реклама обращена ко мне — то это, по крайней мере, странно. Потому как на фоне уплотнительной застройки спрашивать у жителей города «Ну как Вы там?», мною воспринимается лишь как попытка выяснить можно ли еще подкрутить гайки.
Если вопрос адресован к чиновникам — тогда зачем эту рекламу показывать мне?

Относительно целей, которые преследует реклама тоже не совсем понятно.
Я за своим псом какашки палочкой в пакеты не расфасовываю. Единственное, что слежу, что бы он не гадил на асфальт (думаю, понятно почему). Остальное — его личное интимное дело, куда я нос не сую.

Буду ли я убирать какиши, если по близости будет стоять соответствующая урна с пакетиками, предупреждение о штрафе и бдительный милиционер?
полагаю, что придется… собаку выгуливать жене :)


Читать далее ...

Центры занятости населения районов Санкт-Петербурга

График работы:
пн., ср., пт., 9.00-17.00,
вт. 12.00-20.00,
чт. 11.00-19.00

Адмиралтейский район
Почтовый адрес 190008, Санкт-Петербург, пр. Английский 45/26
Телефон 713-77-10
Факс 713-77-10
Контактный телефон для граждан 714-70-18
Контактный телефон для работодателей 571-91-57
Адрес электронной почты admin101.admiral@rspb.ru

Василеостровский район
Почтовый адрес 199406, Санкт-Петербург, ул.Шевченко,27
Телефон 356-00-76
Факс 356-00-76
Контактный телефон для граждан 356-10-48
Контактный телефон для работодателей 356-10-43
Адрес электронной почты admin1.vasisl@rspb.ru


Читать далее ...

Пункты выдачи полисов страховых медицинских организаций, работающих по территориальному принципу.

За последний год уже дважды ощутил острую проблему, связанную с нехваткой информации о местоположении пунктов выдачи полисов Обязательного Медицинского Страхования (ОМС).

Ниже привожу всю найденную мною информацию по этому вопросу.
Если есть, что добавить, то пишите в комментарии, постараюсь реагировать оперативно.


Читать далее ...

Пересечение набережной Канала Грибоедова с Невским Проспектом



Читать далее ...

Пожалуй нет такого человека, который бы не слышал об античных семи чудесах света.
Двое из них — Фаросский маяк и Колосс Родосский были связаны с морем, поэтому не удивительно, что в Петербурге — морской столице России, неоднократно предпринимались попытки создать отечественный аналог этих архитектурных шедевров.

Так впервые превзойти античность попытался еще Петр I: Гигантский маяк планировали возвести над Морским каналом.
Вот как описывает этот проект голштинский посланник Бассевич:

«Там, где канал этот входит в гавань, предполагалось устройство с одного берега на другой такой арки, чрез которую мог бы проходить самый большой военный корабль, идущий на всех парусах, и которая поддерживала бы маяк настолько высокий, чтоб огни его видны были на другом берегу Финского залива, и с пирамидальною вершиною, украшенною императорской короной как указанием на название города. За исключением материала, который должен был состоять из тесаного камня, Кронштадт соединял бы в себе все, чему дивились в древности на Родосе и Фаросе.»

Проект маяка был составлен архитекторами Н. Микетти и Ф. Браунштейном. В наши дни мы можем судить о нем по архитектурной модели, хранящейся в Центральном Военно-Морском музее.




Читать далее ...

Большеохтинский мост — фото


Читать далее ...

Полковой Фёдоровский Государев собор Собственного Его Императорского Величества Конвоя возведён в 1909 — 1912 гг. к празднованию 300-летия Дома Романовых. Место для строительства выбрал лично Николай II. Закладкой фундамента руководил академик А.Н. Померанцев, а проект храма и дальнейшее его строительство осуществлял академик архитектуры В.А. Покровский. Торжественная закладка состоялась в высочайшем присутствии 20 августа 1909 года. Храм создан по образцу Благовещенского собора в Москве — домовой церкви семьи Романовых. Красочные мозаики с изображением икон на фасадах изготовлены в мастерской В.А. Фролова по картонам Н.С. Емельянова.

Торжественное освящение главного престола в честь фамильной святыни Дома Романовых Феодоровской иконы Божией Матери состоялось 20 августа 1912 г., а спустя три месяца — 27 ноября — был освящён нижний Пещерный храм во имя Преподобного Серафима Саровского.
В 1934 году Фёдоровский собор был закрыт, в 1991 возвращён верующим.


Читать далее ...

«Те, кто на ухо не глухи,
Слу-у-шай
городские слухи!
По городу ходит:
В Д.К. ГАЗА –
а-ван-гар-дис-ты!
О-фи-ци-аль-но!
Всего на четыре дня!!!»

Выставка, прошедшая с 22 по 24 декабря 1974 года в ДК имени Газа и в самом деле была настоящей сенсацией. Конечно, выставки неофициальных художников случались в Ленинграде и ранее. Так, в 1964 году в Эрмитаже прошла «Выставка художников-рабочих хозяйственной части Эрмитажа. Навстречу 200-летию Эрмитажа» (выставка была открыта 30-31 марта, а уже 1 апреля закрылась, директор Эрмитажа М. И. Артамонов при этом лишился своей должности). В 1968-1969 годах три небольших выставки прошли в ДК имени Козицкого. Однако, все они были невелики по размеру и позиционировались как выставки художников-любителей. А в выставке, которая открылась в ДК имени Газа, приняло участие 52 художника. Событие такого масштаба в Ленинграде происходило впервые за долгие годы. Поэтому нет ничего удивительного в том ажиотаже, который поднялся вокруг ДК «Газа». К открытию выставки около Дома Культуры выросла гигантская очередь на вход.

Пришёл спозаранок.
Народу – тьма.
Милиции – рота, не меньше.
Не встать в хвосте
хватило ума.
К голове притыкаюсь, не мешкая.

В чем же причина того, что власти неожиданно разрешили подобное мероприятие? Не в последнюю очередь это — заслуга самих художников. Количество неформальных художников постепенно возрастало, и одновременно возрастала их решимость пробиться к зрителям. 15 сентября 1974 года московские художники попытались провести выставку на открытом воздухе в лесопарке Беляево. Через полчаса после начала выставка была снесена бульдозерами, войдя в историю русского искусства как «Бульдозерная выставка». Эта, казалось бы, безоговорочная победа властей, на деле оказалась их поражением. Разгром выставки получил международный резонанс, и властям пришлось пойти на уступки. Через две недели была проведена выставка на открытом воздухе в Измайлово.

Ослаблением контроля воспользовались и ленинградцы. Группа неофициальных художников, возглавляемая Юрием Жарких, обратилась к властям с требованием предоставить возможность выставиться всем желающим. После переговоров удалось согласовать условия выставки: Управление культуры Ленгорисполкома предоставляло помещение во ДК имени Газа (аренда помещения — за государственный счет), само оформление выставки проходило за счет участников (художники скинулись по пять рублей), вход бесплатный. В типографии Кировского завода было отпечатано 500 пригласительных билетов. Долгие дискуссии шли вокруг названия выставки. Власти требовали, чтобы в названии присутствовало выражение «выставка самодеятельных художников», художники категорически отказывались. В итоге зрителей приглашали просто на «выставку произведений живописи, скульптуры и графики».


Читать далее ...

Любая культура создается в непрерывном общении ее создателей. Поэтому в историю культуры входят не только имена творцов и названия художественных произведений, но и названия мест, служивших клубами.
С пушкинской эпохой ассоциируется кондитерская Вольфа и Беранже, а все, кого интересует Серебряный век, знают о кабаре «Бродячая собака». В этом почетном ряду достойное место занимает безымянная кофейня, открывшаяся 1 сентября 1964 года в доме на углу Невского и Владимирского проспектов, известная ныне под именем "Сайгон".

Черный кофе в СССР долгое время был напитком аристократическим. Это был не чай, который разливали из гигантских самоваров, параллельно доливая в них воду из ведра. Напротив, очень долгое время кофе варили в маленьких кофейниках, а потому и подавали его в ресторанах и редких кафе, где стоил он весьма недешево (вспомним, как отважный Шарапов в «Место встречи изменить нельзя» пьет в ресторане маленькую чашечку кофе на выданные сто рублей). Но в начале 60-х годов в «Городе трех революций» произошла четвертая революция — кофейная. В Ленинград появились кофе-машины, которые и превратили кофе в напиток для всех.
В 1964 году пять венгерских эспрессо-машин «Омния Люкс» въехали в помещение бывшего табачного магазина на первом этаже дома по адресу Невский проспект, 49. Поскольку названия новоиспеченному кафе не полагалось (его заменял номер), ленинградцы принялись придумывать название сами. Сперва кафе звали «Подмосковье», так как находилось оно под рестораном «Москва». Потом, когда один из завсегдатаев кафе, художник Евгений Михнов расписал стены большими петухами «в народном духе», кафе стали звать «Петушки». И наконец, через некоторое время возник окончательный вариант названия, успешно вытеснивший все остальные — "Сайгон". Название столицы Южного Вьетнама в те годы было у всех на слуху, но кто первым произнес это имя — неизвестно. Есть легенда, что автором названия стали не завсегдатаи кафе, а милиционер, громогласно объявивший: «Что вы тут курите? Безобразие! Какой-то Сайгон устроили». Так или иначе, но название прижилось и даже вошло в историю.

Читать далее ...